ПРИЯТНЫЙ ГОЛОС С ОКНАМИ НА СЕВЕР

Ее иногда узнают по голосу. Еще бы, не одно поколение березниковцев просыпалось, заслышав ее «доброе утро». Татьяна Гок. Родилась в Березниках. Окончила музыкальное училище, вокальное отделение. Тридцать два года отработала диктором городского радио и одновременно двадцать лет – воспитателем в детском саду. В настоящее время – домохозяйка.
- Татьяна Ивановна, когда несколько лет Вы вместе с семьей уезжали в Германию, казалось это навсегда. Но Вы живете в Березниках. Что случилось?
- Этого очень хотели дети. Муж, правда, не горел желанием. А я долго колебалась. Плакала. Друзья говорили: «если ты так плачешь, значит, не будет тебе там жизни». Уехали все-таки. И через несколько месяцев Роман, муж мой, говорит: «Ребят мы устроили, они уже не маленькие. А там у нас бабушка одна, давай поедем обратно». Теперь так и живем: дети там, мы с моей мамой – здесь. Да еще собака Бьюти.
- Вы учились пению, а всю жизнь говорили. Неужели так и не пригодились занятия музыкой?
- Я пела. В училище на концертах. Потом долго пела во дворце металлургов с духовым оркестром. У Станислава Аляшева. Помню, у меня было такое дорогое платье – дворец сшил. Потом как-то все кончилось. Дети стали подрастать. Некогда было.
- Как на радио попали?
- Был конкурс, двадцать пять желающих на одно место. Об этом мне сказал мой педагог: «Знаешь, Таня, а тебе надо попробовать, у тебя получится». Я тогда училась на втором курсе. И сорок рублей, которые получала в месяц за работу, были для меня совсем нелишними.
- Кто учил секретам дикторской профессии?
- Мной особо никто не занимался. Старалась делать это сама. Слушала, как звучат голоса вокруг. У меня это, наверное, с детства. Моя мама, к сожалению, не смогла закончить в школу. Случалось, говорила неправильно, я за ней повторяла. Например, она могла сказать «флинтус», я за ней. Потом заметила, что в школе надо мной посмеиваются. Стала за собой следить. Словарь ударений стал просто настольной книгой. Ну и, конечно, могла часами слушать дикторов центрального телевидения. Валентину Леонтьеву, Ольгу Высоцкую. Они и были моими учителями.
- Наверное, за столько лет без накладок не обошлось?
- Случалось. Однажды я опоздала на работу, так получилось. Переживала страшно. Операторы сжалились надо мной, говорят: «Давай, Таня, мы тебя через несколько минут выпустим. У нас есть «окно». А я так разволновалась и вместо того, чтобы сказать «доброе утро» сказала «добрый вечер».
- И что после этого было?
- Было звонки: «А вы что не выспались?». Но, в общем, обошлось, не выгнали.
- Тексты, которые Вы озвучивали, писал редактор. Так было всегда?
- Всегда. От себя я ничего не могла добавить. Только в самое последнее время я стала сама писать программы.
- Но ведь чужой текст иногда неудобно произносить?
- Это моя работа. Как-то полетел монгольский космонавт. А звали его Жугдэрдэмидийн Гурагча. И вот это надо было выговорить без запинок и оговорок. Чтобы произнести один раз, я повторяла раз пятьдесят.
- Напомните, пожалуйста, как начинались утренние передачи?
- «Говорят Березники. Доброе утро, уважаемые слушатели. У микрофона Татьяна Гок. Часы в студии показывают семь тридцать...»
- За те тридцать лет, что Вы работали, столько всего в стране произошло. Брежнев умер. ГКЧП случилось...
- Да, много всего было. Несколько поколений выросло. Но при любых обстоятельствах диктор должен читать новости спокойно, сдержанно, без эмоций. А про ГКЧП я говорила также сдержанно, но, может быть, с сочувствием.
- К кому?
- К людям, к самим себе.
- Вам нравится сегодняшнее радио? Я имею в виду работу ди-джеев, их свободную манеру общения со слушателями?
- Я думаю такое радио тоже нужно. Ведь его слушают разные категории людей. Каждый выбирает то, что ему интересно. Другое дело, что ведению таких программ, такой манере тоже надо учиться. И, мне кажется, чтобы не сказать лишнего, даже в этом случае надо писать текст. Особенно поначалу. Даже если у тебя хорошо подвешен язык, и ты умеешь говорить безукоризненно.
- Ваш богатый опыт кому-то пригодился? Ученики не появились?
- К сожалению, нет. Видимо, считают, что я – это уже вчерашний день. И, мол, мы все умеем и знаем. Хорошо, если так. Только иногда приходится слышать: «улица Сверлова», «тролебус» или же «восемЬдесятЬ». Единственное, ко мне обращается дирекция ЦУМа с просьбой поработать с дикторами, которые читают рекламу. Но даже несмотря на свою нынешнюю невостребованность, мне грех на жизнь жаловаться. Все же потерь у меня было значительно меньше, чем приобретений. У меня была любимая работа. У меня выросли хорошие и внимательные дети. У меня есть муж. Еще жива моя мама. Как же мне не быть счастливой?
Алена КОЗЫРЕВА